Главный военный прокурор Украины Анатолий Матиос: «На войне закон должен быть в погонах»

Почему назрела реформа военной юстиции.

Настойчиво убеждаю общество и законодателей в необходимости создать (по аналогии НАБУ) Государственное бюро военной юстиции (ДБВЮ).

В воюющей Украине за военной прокуратурой должно быть закреплено право в полном объеме осуществлять надзор за соблюдением и применением законов во всех военных формированиях. Это право следует закрепить хотя бы временно, на период осуществления Операции объединенных сил и действия Закона «Об особенностях государственной политики по обеспечению государственного суверенитета Украины на временно оккупированных территориях в Донецкой и Луганской областях».

Вопрос расследования военных преступлений фактически перешел в сферу полномочий практически несуществующего Государственного бюро расследований еще 20 ноября 2017. Но корпус следователей со статусом государственного служащего уже шестой месяц подряд из-за конкурсов только пытаются укомплектовать, и вряд ли они смогут в перспективе выполнять возложенную на них функцию расследования военных преступлений.

Политическое требование конце-концов заставила законодателей назвать белое белым, а черное – черным: на Россию, официально признанную страной-агрессором и оккупантом, возложена вся юридическая и материальная ответственность за происходящее на оккупированной части Донбасса. Этот шаг вперед не умаляет необходимости решить еще один больной вопрос: кто будет отвечать за законность действий участников миротворческой миссии ООН, возможность введения которой обсуждается на самом высоком уровне? Какими принципами руководствоваться? Ведь, согласно международным нормам, военнослужащие контингента будут действовать по экстерриториальному принципу законодательства своих стран, несмотря на законы принимающей стороны.

Как показывает опыт многих стран, не всегда военные миротворческого контингента (МК) могут найти общий язык с местным населением. Такие конфликты были, есть и будут, поскольку нельзя исключать человеческий фактор неприятия иностранца, который будет устанавливать (возвращать) право на бесправной территории, в частности на территории так называемых ОРДЛО. Для того, чтобы избежать соответствующих проблем между гражданским населением и военными с МК, нужно создать нетрафаретний буфер, который будет способствовать расследованию преступлений, совершенных военнослужащими, представителями населения и участниками парамилитарных образований.

Законодательная попытка зафиксировать статус неконтролируемых временно оккупированных территорий, сам факт российской агрессии на территории Украины и одновременно, – отсутствие прописанной нормы Закона относительно своевременного правового реагирования, привлечение к ответственности причастных к совершению тяжких преступлений на территории Луганской и Донецкой областей после их освобождения и возвращения в правовое поле Украины, превращает Закон в биполярный гибрид. Он отнюдь не высушит колодца экстремизма, который вот-вот переполнится на временно оккупированных территориях, одновременно подпитывая ростки радикализма по всей территории Украины.

Сегмент людей, радикально настроенных к государству и власти, растет с лавинообразной скоростью. Каждый нуждается в защите своих прав, справедливом и объективном надзоре за соблюдением законов государства. Обществу, которое страдает от потрясений с использованием оружия (полученного, незаконно вывезенного из АТО), нужны покой и надежда.

Я не в первый раз подчеркиваю, что уже выстроилась «альтернативная реальность» полносильного кластера общества, справедливо недовольного безразличием государства к его проблемам. Речь идет об около 400 тысячах людей – демобилизованных участников боевых действий и почти 400 тысяч действующих военных под присягой. Людей, которые защищали и защищают каждого из нас. Людей, которым, как писал Бертольт Брехт, еще предстоит овладеть «самым великим из искусств – умением жить на земле» после войны. Их позиция должна быть услышана и воспринята руководителями государства, а не «вознаграждена» нагайками равнодушия и наказания.

В то же время нельзя не обращать внимания на проблему, которая уже приобрела угрожающие масштабы, – существование «коммерческих», «рейдерских», фактически рекетирских «добробатов», которые откровенно прибегают к силовому переделу собственности под лозунгами справедливости.

Сейчас ни гражданские следователи, ни гражданские прокуроры, ни судьи не могут дать объективную оценку действиям военных и демобилизованных, совершивших правонарушения. Не смогут, в частности, из-за ментальной несовместимости гражданских и военных отличий субъективной и объективной сторон совершенных правонарушений. Более четырех лет войны показали, что проблема неприятия военными и участниками АТО именно гражданских правоохранительных органов и суда очевидна.

К сожалению, у военной прокуратуры не осталось никаких инструментов принуждения бюрократической машины, чтобы побудить ее к реальной защите военных от последствий войны в стране. Идейно-мировоззренческие взгляды, господствующие ныне в обществе, должны быть практически реализованы путем реформирования системы военной юстиции. Ведь именно она будет играть ключевую роль в процессе объективного оценивания причастности/непричастности участников вооруженных формирований Российской Федерации и оккупационной администрации к совершению тяжких, особо тяжких преступлений на территории Донецкой и Луганской областей.

Сейчас мы с председателем комитета ВР Андреем Кожемякиным подготовили законопроект, предусматривающий создание Государственного бюро военной юстиции. Проект будет представлен общественности и экспертам 29-30 мая в Харькове во время международной конференции Reforming Military Justice System in Ukraine: the current state and prospects. На наш запрос касаемо экспертной оценки законопроекта, откликнулись специалисты военной юстиции из более 10 стран, которые согласились приехать на это мероприятие. И я рад, что руководство военных прокуратур Дании, Канады, Польши, Израиля поддерживает нас именно в таком формате. Надеюсь, эта встреча даст нам возможность быть услышанными всеми теми, кто еще не осознал, что законодатель не может игнорировать мнение военных.

Мне импонирует опыт Израиля в вопросе создания системы военной юстиции. Страна, которая с 1948 года находится в состоянии войны, сумела научить общество уважать и воспринимать действия военных не осуждая их, если не были нарушены нормы закона. Поэтому за основу мы взяли именно опыт Израиля.

Ключевые причины, побуждающие к скорейшему созданию ГБВЮ:

• стагнация мирного урегулирования агрессии на Востоке;
• боевые действия, которые продолжаются уже более 4 лет, и невозможность решить проблему военным путем;
• неприятие военными расследования военных преступлений гражданским ГБР;
• необходимость принятия законодательного решения о пребывании на территории ОРДЛО миротворческой миссии, в том числе с участием украинских правоохранителей;
• необходимость заполнить вакуум правового регулирования;
• проведение фильтрационных мероприятий с последующим расследованием преступлений против мира, безопасности человечества и международного правопорядка, совершенных парамилитарными формированиями и отдельными представителями оккупационных администраций.

Этот перечень причин, обосновывающих необходимость безотлагательного создания ГБВЮ, не является исчерпывающим.

По моему мнению, основу личного состава Государственного бюро военной юстиции должны составить бывшие следователи военной прокуратуры, личный состав нынешней Военной службы правопорядка, который не принимал прямого участия в боевых действиях в зоне АТО, военные инспекторы и офицеры по особым поручениям, которые будут заниматься вопросами соблюдения правовых и социальных гарантий всех военнослужащих.

Ни одного, подчеркиваю, – ни одного дополнительного финансирования для создания ГБВЮ не требуется.

К полномочиям Государственного бюро военной юстиции должно отойти:

• расследование военных и связанных с ними преступлений;
• расследование преступлений, совершенных против военнослужащих;
• расследование преступлений, совершенных в районе проведения боевых действий;
• расследование отдельных преступлений против мира, безопасности человечества и международного правопорядка;
• осуществление контроля за соблюдением законодательства в деятельности военных формирований;
• представительство интересов военнослужащих в судах в качестве третьего лица;
• представительство и защита в судах прав и интересов военнослужащих, привлеченных к участию в ведении боевых действий и не имеющих возможности обратиться за предоставлением юридической помощи.

Наконец отмечу, что в Украине необходимо создать систему военных судов. Теперь вместо около восьми тысяч судей имеем немного больше чем пять тысяч, которые еще долго будут чувствовать на себе последствия и несовершенство судебной реформы. Ведь именно гражданские судьи, разгребая десятки тысяч админпротоколов, бросая за решетку пьяниц, грабителей, воров и других преступников, просто не успевают быстро дать ответ защитнику государства – виновен или не виновен. И тогда человек, который обязан отдать жизнь государству, теряет веру в государственную институцию.

Мир следит за нами сквозь треснувшее увеличительное стекло, встревоженно морщит лоб, ожидая, пока мы сами справимся. Россия (не имея на это права) документирует якобы преступления украинской стороны в Донецкой и Луганской областях и отправляет в международные институты огромное количество уголовных дел и исков о нарушении украинскими военными международного законодательства о правилах ведения войны. Мы, по украинскому закону, делаем то же, фиксируя подобные случаи. Если мы этого не будем делать, наши военные подпадут под юрисдикцию международных организаций и международных судов. Если мы не создадим военного суда, правильной военной юстиции, которая будет давать оценку всем действиям военных (а сейчас это военная операция), то это будут делать не самые большие наши сторонники. И Европе, по большому счету, будет безразлично, правильно это или нет: если вы сами у себя не разобрались, то мы дадим оценку по формальным признакам.

«Миротворческий контингент», «военные действия» (Операция объединенных сил (ООС), «преступления, связанные с ведением войны как в отношении военнослужащих, так и мирного населения» – термины, которые ежедневно звучат из уст обеспокоенных юридической неопределенностью экспертов и законодателей. Именно нормативная неопределенность роли военной прокуратуры в системе новореформованих органов юстиции и вообще всех правоохранительных органов имеет и будет иметь юридические последствия, вызывая новые проблемы для страны на долгие годы.

Законодатель не вправе медлить: перед Украиной в ближайшей перспективе может возникнуть еще одна проблема – необходимость оправдываться перед международными юрисдикциями за то, что украинские военные с оружием в руках защищают территориальную целостность и суверенитет Украины.

Авраам Линкольн сказал, что настоящая сила – в словах, убеждении и надежде. Приглашаю всех неравнодушных юристов к дискуссии и прошу их поддержки. Надеюсь, что законодатели задумаются над угрозой, которую несет государству юридическая неустроенность проблемы войны и мира.

Времени на решение этой проблемы почти нет.

Анатолий Матиос,
главный военный прокурор Украины