Буржуазная революция в Украине

«…украинские феодалы нового времени построили в Украине соответствующую именно этому общественному строю систему управления экономикой, политикой, общественной жизнью…»

Речь не пойдет о недовольных народных массах, высоких тарифах, низких зарплатах или маленьких пенсиях, которые выведут людей на улицы. Речь пойдет о другом.

Гипотеза этой работы заключается в том, что реальные изменения к лучшему в нашей стране могут наступить только после полной ликвидации существующего общественно-политического строя и никак не раньше.

Начнем. В какой общественно-политической формации мы живем? Для ответа на этот вопрос нам придется, вкратце, вернуться в нашу историю.

Российская империя. Знаковое событие второй половины XIX века – ликвидация крепостного права. Мы не ошибемся, если будем утверждать, что в 1861 году в Российской империи начался процесс разрушения феодализма и в его недрах, благодаря реформам Александра II, началось формирование капиталистического уклада.

При этом было одно огромное «но»: незыблемая общинная психология подавляющего большинства населения – объективное явление, обусловленное постоянными войнами. История Российской империи – это история войн, это история народов, постоянно воевавших или с внешними врагами, или между собой. В условиях постоянной войны община была единственной возможной формой организации общества, которая позволяла народам выжить.

Указанное обусловило большую «живучесть» общинного строя.

В 1892 году Ф. Энгельс писал: «Если Россия и дальше пойдет по пути, на который она стала в 1861 году, то крестьянская община обречена на гибель. Мне кажется, что именно сейчас это начинает сбываться… Боюсь, что нам придется рассматривать вашу общину как мечту о потерянном прошлом и считаться в будущем с капиталистической Россией. Без сомнений, при таких условиях будет потеряна большая возможность, но против экономических факторов ничего не поделаешь».

Как видим, уже тогда стало понятно, что от правильного решения вопроса о будущем общины зависело и будущее империи, но, определенности не было. Периодически империя принимала законодательные меры как по искусственному сохранению общины, так и по ее насильственной ликвидации.

Указанное имело крайне негативные социально-экономические последствия. К примеру, историки считают, что правительственные законы 1893 об общине стали причиной голода 1891 – 1892 гг. В итоге, реформы 1861 года не разрушили общину, а укрепили. Опасения Ф. Энгельса по капиталистической России, к сожалению, не оправдались.

И вот, Петр Аркадьевич Столыпин наносит решительный удар по общине, ликвидируя ее основу – общинное землевладение.

Безусловно, с точки зрения экономики и развития производительных сил, это было прогрессивное решение. Однако, как это ни парадоксально, именно это решение и именно в то время обусловило уничтожение Российской империи.

Проблема в том, что несмотря на промышленный переворот конца XIX века, Российская империя продолжала оставаться аграрной страной, где рабочий класс формировался из вчерашних крестьян, их детей и внуков. Соответственно, в рабочую среду, в том числе благодаря реформам П. Столыпина, переносилась психология сельской общины со всеми ее атрибутами. Как говорят сегодня, «трудовые коллективы» заводов и фабрик представляли собой те же общины, перенесенные в сферу промышленного производства.

Яркую характеристику общинной психологии дал В.И. Ленин, который в 1910 году по поводу смерти Л.Н. Толстого писал: «Его непреклонное отрицание частной поземельной собственности передает психологию крестьянской массы… Его непрестанное обличение капитализма передает весь ужас патриархального крестьянства, на которое стал надвигаться новый, неизвестный, непонятный враг, несущий с собой невиданное разорение, нищету, голодную смерть, одичание, проституцию, сифилис».

И большевики, понимая «конкурентные преимущества», которые предоставляет коммунистическая идеология, вмешались в развитие событий. Фактически, большевики, предложив общинной массе рабочего класса большевистскую идеологию, предложили новую форму общественно-политического устройства, которая позволяла сохранить общину и отвечала воспитанию, традициям, морали подавляющего большинства будущей революционной массы.

Рабочие пошли за большевиками. Точнее, за их идеями, которые были близки и понятны вчерашним членам общинных хозяйств. На замену общинам большевики предлагали коммуны. В «светлом будущем», разница между общиной и коммуной заключалась лишь в том, что все заработанное коммуной честно делилось между членами коммуны. И так во всем. Все «просто, понятно и справедливо». Именно так, как когда-то говорили на лестнице.

Что же произошло 100 лет назад в октябре 1917 года? Социалистическая революция? В 1882 году в предисловии ко второму русскому изданию «Манифеста Коммунистической партии» Карл Маркс и Фридрих Энгельс писали: «Теперь возникает вопрос: может ли русская община – эта, правда, уже сильно разрушенная форма первобытного общего владения землей, – непосредственно перейти в высшую, коммунистическую форму общего владения? Или, наоборот, она должна пережить сначала тот же процесс разложения, который присущ историческому развитию Запада?».

Другими словами вопрос стоит так: возможен ли переход от феодализма к социализму в обход капитализма?

Апологеты «русского мира» дают следующий ответ: «Русская революция – главное событие XX века. Она – стартер мировой революции «крестьянских» стран, которая изменила весь миропорядок. Китай, Индия, Латинская Америка – ее дети. Она – конец модерна, за этим порогом все пошло не так, как написано в проекте Просвещения. На мировую арену вышла доиндустриальная цивилизация, идущая в обход западного капитализма. Это – цивилизация крестьян и этносов, которые отвергли господство гражданского общества и гражданских наций».

Вот такое себе, как говорят, пафосное объяснение. А как иначе? Социализма явно не получилось. Поэтому, действительно, «все пошло не так и на мировую арену вышла доиндустриальная цивилизация крестьян и этносов, которая идет в обход западного капитализма». Обходя «западный капитализм», отбрасывается и такое характерное для него явление, как гражданское общество. И главное – «вяличие», которое должно быть во всем. Если и капитализм, то свой, родной, отнюдь не «западный».

Но в действительности же все гораздо проще.

В столкновении феодализма с капитализмом победил феодализм. Патриархально-общинное общество Российской империи оказалось не готово к капиталистическим отношениям. Буржуазная революция «верхов» натолкнулась на яростное сопротивление не готовых к ней «низов».

Природа этого сопротивления вполне понятна. В его основе находился вопрос собственности. Успех любой буржуазной революции зависит от наличия класса мелких и средних собственников, которые собственно и являются движущей силой буржуазной революции. Российской империи периода 1907-1917 года сформировать упомянутый класс не удалось, а значит и буржуазная революция «верхов» в форме постоянных реформ по принципу «шаг вперед, два назад», захлебнулась.

Как следствие, в октябре 1917 года в Российской империи состоялась феодальная контрреволюция. В поединке «индивидуального капиталистического» и «коллективного феодального» победил коллективный инстинкт общинного самосохранения, удачно замаскированный большевиками под марксизм и классовую борьбу. Уже известные нам сторонники «русского мира» объясняют это так: «После революции русские крестьяне, вытесненные в город в ходе коллективизации, восстановили общину на стройках и на заводах в виде «трудового коллектива». Именно этот уникальный уклад во многом определил «русское чудо» – форсированную индустриализацию СССР». Здесь без комментариев.

И действительно, после октября 1917 года «уникальный уклад» в форме общины был восстановлен и установлен везде – и в деревне и в городе. Особенно болезненно «восстановление» проходило в деревне, где часть крестьян все же успела почувствовать «вкус частной собственности».

Коллективизация, экспроприация, ликвидация кулака как «клясса», продовольственные отряды, репрессии и в конце концов голодоморы: все это является результатом восстановления того же «уникального уклада», который порождает коллективный инстинкт общинного самосохранения. Оказавшись однажды на грани уничтожения, «уникальный уклад», на уровне коллективного подсознания, занялся уничтожением всего, что, по его мнению, «отрывало личность от общества».

Кто-то скажет, да нет, это же Ленин, Сталин, коммунисты и большевики устроили массовые репрессии. Действительно, это их черная работа. Но неужели вы считаете, что уничтожить миллионы людей возможно без молчаливого согласия десятков миллионов? В чем природа этого согласия? Подумайте…

Возникает вопрос – если в результате событий октября 1917 года Российская империя не попала в социализм и «обошла западный капитализм», в какой общественно-политической формации она оказалась? Если вы ожидаете весну и надеетесь на лето, но ни то, ни другое не наступает, то, пожалуй, объективная реальность, в которой вы находитесь, называется зимой. Так и здесь, если формацию, в которой вы живете, трудно назвать социализмом, и она совсем не похожа на капитализм, то наверное, это феодализм?

Итак, в результате событий октября 1917 года Российская империя осталась в стадии феодализма. Определяющим, объективным условием именно такого исторического развития была чрезвычайно сильная общинная психология, общинные традиции русского общества. Для их уничтожения понадобилось время и главное, экономические условия, которые позволили наделить людей хоть какой-то, но частной собственностью.

Многие из нас помнят и знают из рассказов старшего поколения, как происходила самоликвидация общины на территории бывшего СССР. Да, это те самые светлые воспоминания о постоянном росте благосостояния населения, которым сопровождалась послевоенная история. Люди вышли из бараков, были расселены коммуналки. Индивидуальное, а не совместное жилье в городе и на селе стало нормой. Появились возможности получить земельный участок, накапливать сбережения, покупать не только предметы первой необходимости, но и другую собственность в виде движимого и недвижимого имущества.

У советских людей появился здоровый интерес к частной собственности и многовековая история общины на территории бывшей Российской империи закончилась.

Однако, сообразительный читатель спросит – а кто же тогда были феодалы, которые правили нашей страной в течение более семи десятков лет? Ответ таков: это партийная, комсомольская и советская номенклатура.

Указанные феодалы отличались от своих «классических» предшественников только одним ограничением. Классический феодал мог свободно владеть, пользоваться и распоряжаться принадлежащим ему имуществом. Феодал советского типа мог свободно владеть и пользоваться имуществом, которое, по замыслу, принадлежало всем гражданам. Однако, советский феодал не мог свободно распорядиться этим имуществом в свою пользу. Точнее он такую ​​возможность имел и часто ею пользовался, но это были «рискованные» операции, предусмотренные Уголовным кодексом.

И вот 1991 год. Община исчезла. На этом фоне, у наиболее «активных членов общества», а проще – у представителей криминала, возникло желание получить новые легальные возможности владения частной собственностью, а советские феодалы захотели получить возможность легально распоряжаться собственностью, которой они фактически владели. Еще, правда, была и третья, самая значительная часть общества, которая вообще не понимала что происходило и продолжала жить в плену социалистических иллюзий.

Но как? Как общегосударственную собственность превратить в частную? Был найден простой и потому циничный и одновременно гениальный способ – гражданам раздали бумажки, которые как бы свидетельствовали об их праве на владение долей общей собственности, а затем эти бумажки собрали, что свидетельствовало об отказе граждан от своей собственности в пользу других лиц.

Этими лицами были уже известные нам представители криминала и партийно-советские феодалы. В итоге, именно между ними была распределена и перераспределена общегосударственная собственность. Их «окрестили» новомодным и пафосным понятием «олигархи».

Однако, эти так называемые «олигархи» по своей сути остались обычными феодалами. Свою собственность они накопили не в пределах рыночных капиталистических отношений, а благодаря «приватизации», – узаконенному государством способу концентрации собственности в руках правящей элиты. Применялись и откровенно криминальные методы накопления и перераспределения, которые также не имеют ничего общего с законами экономики.

При этом важно, что украинские феодалы нового времени построили в Украине соответствующую именно этому общественному строю систему управления экономикой, политикой, общественной жизнью:

– во главе феодальной вертикали стоит монарх, но его власть значительно ослаблена по сравнению с полномочиями крупных феодалов, которые, в свою очередь, не имеют абсолютной власти над всеми вассалами, стоящими ниже их в феодальной вертикали «вассал моего вассала – не мой вассал» ;

– верховная политическая власть становится предметом частной собственности;

– смешивание политического и частного господства;

– низший по рангу (вассал) получает за службу вознаграждение у высшего (сеньора)

– сила важнее права;

– действие закона подменяется действием нестабильных обычаев, которые происходят от отдельных групп, регионов;

– в сфере отношений личности с государством и личностей между собой преобладают частно-правовые принципы вместо публично-правовых;

– действие общих законов подменяется действием индивидуальных договоров.

Все эти явления, но обозначенные другими терминами и понятиями, мы наблюдаем ежедневно. Мы называем это коррупцией и удивляемся ее живучести. Мы создаем все новые и новые антикоррупционные органы, хотим антикоррупционных судов и не понимаем, что коррупция в нашей стране – это часть объективной реальности под названием «феодализм».

Упомянутая объективная реальность не зависит от воли конкретных личностей. Это действие объективных законов феодальной экономики, феодального способа производства. Феодализм не бывает другим.

Поэтому, автор утверждает, что проблема преодоления коррупции находится не в правовой плоскости, а в плоскости экономической. Только ликвидация феодальной отсталости Украины, феодальной экономики приведет к преодолению коррупции.

Кто-то может предложить простой путь – ликвидировать феодалов (олигархов). По мнению автора, на данном этапе это не поможет. Это приведет лишь к переходу собственности от одних феодалов к другим.

Как тогда ликвидировать феодальную экономику?

Путь только один – развитие нового способа производства, который будет конкурентным к феодальному. Это капиталистический способ производства с присущими ему рыночной экономикой и конкуренцией. Только эволюционная победа в конкурентной борьбе капитализма над феодализмом может привести к полной и окончательной ликвидации феодализма и всех тех проблем, которые его сопровождают.

И для этого есть определенные предпосылки. С одной стороны, на наших глазах активно формируется класс мелких и средних собственников (малый и средний бизнес), который является основой капитализма, с другой стороны, феодальный способ производства становится все менее конкурентоспособным из-за высокой доли «непроизводственных расходов». Содержание политических партий, средств массовой информации и другие подобные затраты это «недешевое удовольствие». И, как бы там ни было, но все это однозначно укладывается в стоимость единицы продукта произведенного феодальным хозяйством. Мелкий и средний бизнес не несет таких расходов.

Однако, все та же коррупция позволяет феодалам-олигархам получать неконкурентные, нерыночные преимущества и преференции и, в итоге, компенсировать указанные «непроизводственные расходы». Вы скажете, если коррупция создает для феодального способа производства неконкурентные преимущества, то от ее ликвидации зависит и ликвидация феодализма.

В целом, с этим трудно не согласиться. Однако, еще раз подчеркну: только создание экономических условий для победы капиталистического способа производства может решить проблему кардинально. Только активное содействие развитию малого и среднего бизнеса может ускорить формирование капиталистических отношений. Процесс же борьбы с коррупцией является важным, но не решающим фактором.

Важно, что по большому счету, наши европейские стремления, по своему содержанию, и являются стремлением оставить «загнивающий» феодализм и войти в стадию капитализма. Встречное движение Европы и его определенное замедление также является вполне закономерным – любая общественно-экономическая формация стремится к расширению границ ее существования. Вопрос только в том, что нашим западным партнерам не следует заблаговременно разочаровываться и терять надежду. Мы безумно благодарны им за поддержку, в частности, в сфере борьбы с коррупцией, однако существенные результаты отсутствуют не потому что мы «плохие», а потому что наша коррупция не является продуктом капиталистического строя. Это с позиции свободной конкуренции и рыночных отношений феодализм выглядит сплошной коррупцией, а с позиции самого феодализма, то, что мы называем коррупцией является единственно возможным способом организации государства.

В свое время Карл Маркс исходил из того, что исторически невозможно, чтобы общество, стоящее на низшей ступени экономического развития, могло решить задачи и конфликты, которые возникают лишь в обществе, которое находится на гораздо более высокой ступени развития… Каждая данная экономическая формация должна решать свои собственные, из нее самой возникающие задачи; браться за решение задач, которые стоят перед другой, совершенно чуждой формацией, было бы абсолютным безумием.

Однако, мы активно беремся за борьбу с коррупцией и это является лишним свидетельством того, что Украина постепенно покидает «зону феодализма» и уверенно шагает к следующей, более прогрессивной общественно-политической формации – капитализму.

Что дальше? С точки зрения ее величества истории и объективных законов развития экономики и общества ничего нового не будет. Как было показано выше, наша история показала, что она не собирается создавать для нас исключительных законов. Не будет какого-то «своего» особого пути. Соответственно, буржуазная революция в Украине неотвратима. Есть только один вопрос – революция произойдет мирным, цивилизованным способом, или с применением насилия?

Ответить на этот вопрос могут только наши феодалы (олигархи) и все будет зависеть от их понимания неотвратимости изменений.

Итак, уважаемые олигархи! Вы безусловно предстанете перед необходимостью выбрать один из двух возможных вариантов дальнейшего развития событий.

вариант 1

Вы можете продолжать надеяться на то, что все обойдется, что снова можно будет вовремя перехватить инициативу, перекупить лидеров, или продвинуть уже купленных и, как модно теперь говорить, «канализировать» революционные настроения. При этом можно будет получить очередные дивиденды от очередной волны приватизации, подвинуть феодала – конкурента, продвинуть своего вассала к высшим ступеням государственной власти и так далее.

В конце концов, если что-то пойдет не так, можно будет «окопаться» в своей феодальной вотчине и создать для себя любимого отдельное государство. А если уж совсем будет трудно, то можно будет и к соседям обратиться за помощью. Благо, что общие интересы всегда найдутся.

Это первый вариант, но есть и другой вариант.

вариант 2

Признать неотвратимость изменений и начать меняться самим. Дать возможность меняться и свободно развиваться всему, что вас окружает. Надо начать менять свой бизнес под новые экономические условия, приспосабливать его к условиям свободной конкуренции и рыночной экономики. Возможно, придется избавиться от лишнего, не рентабельного. Пожалуй, еще многое предстоит сделать.

Такой путь будет сопровождаться определенными потерями, возможно вас даже перестанут называть олигархами, но, все же важно понять, что путей есть только два.

Первый путь, с высокой вероятностью может привести к войне, крови и в конце концов к уничтожению вашего бизнеса. Рассчитывать на соседей не стоит. Достигнув с вашей помощью собственных целей, они немедленно возьмутся и за ваш бизнес. Это аксиома.

Так стоит ли рисковать всем, когда гарантированно можно потерять только часть и сохранить целое? Стоит ли ждать якобинской диктатуры по-украински? Стоит ли ждать Декрета об упрощении судопроизводства, отмены предварительного следствия, допроса, отмены защиты по делам революционного трибунала?

Надо подумать. Выбор за вами и его нужно делать сейчас. Стихийный протест 2013 года на Майдане свидетельствует, что ситуация может выйти из-под вашего контроля уже в ближайшие пять лет.

Так что, времени почти не осталось.

 

Григорий Новицкий,

Руководитель Информационно-аналитического центра

Национальной безопасности Украины,

доктор юридических наук